Предвечерних небес переливчатый шелк,
Золотистый рожок луны…
Вот и март неприметно к черте подошел –
Нищий пасынок у весны.
И, как прежде, чернеет застывший куст
На ветру под этим окном,
И, как прежде, мучительно тих и пуст
Наяву приснившийся дом.

1983

Первая песня

У печали четыре цвета.
Первый – серый. Чей он, ответьте? –
Угадали – грешницы горькой.

У печали четыре цвета.
Ясно-синий – вечного неба.

У печали четыре цвета.
Желтый – цвет могильного камня.

У печали четыре цвета.
Снежно-белый – моё покрывало.

2006

Вторая песня

За горами, за лесами,
Под чужими небесами,
В кофточке заношенной,
С весточкой непрошеной
У ворот потопчусь,
Чудотворцу помолюсь…
Да и дальше поплетусь.

2006

****
Нам ни к чему себя корить.
Сорвался дождь – и в небе просинь..
О, как тебя благодарить
За переменчивую осень,

За то, что, может быть, смешно –
По-детски истово молиться,
За то, что выпито вино,
И перевёрнута страница,

За песню дудочки в горах,
За сказку, что не стала былью,
За абрикосы во дворах!..
…И занесло песчаной пылью
Следы сандалий на холмах.

2007

****
…Тот жаркий двор, те тополя!..
Еще чуть-чуть, еще немного…
Обетованная земля,
Как непроста к тебе дорога,

В горячем небе сон и синь –
Времен безоблачных наследство,
И пахнет вечером полынь
Моим полузабытым детством.

Здесь так живительна вода –
А белый хлеб душист и мягок:
Тобой дарованное благо
За годы чёрного труда.

2006 - 2007

Необретённый дом

На самом на донышке жизни моей
Мне сизых у дома кормить голубей,
Дремать на скамейке, где тополь да клён,
Где двор полудённой жарой раскалён.

И в той полудрёме, в узорной тени
Из памяти выплывут давние дни:
Свинцовая муть девяностых годов,
И солнечный плеск византийских садов,

И буря, что лодку разбила мою,
И те, кто остался в далёком краю –
И кто до конца, до последнего дня
В кромешной беде не покинул меня.

Я мысленно их соберу за столом –
Пришедших ко мне, в мой несбывшийся дом,
И в чаши налью золотого вина:
Ну, что же – за встречу? Ну, что же – до дна?..

Беседа, как дружба – хмельна и легка.
А там чередою – вдали - облака…
Тень смеха мелькнула в глухой тишине:
Пришла и ушла, иль почудилась мне?

Украдкой дышать, и украдкой гореть,
Украдкой на ясное небо смотреть -
Ни моря, ни горя, ни вещего сна…
Я с вами, друзья мои, с вами – одна!..

И этот – ушёл, и тот – не зашёл,
И кто-то за что-то расплату нашёл…
Была – не была я, иль вправду была?
Стена меловая призывно бела:

Что хочешь, рисуй – и что хочешь, пиши –
Разгадку найди и задачу реши.
Чего же ты медлишь? – Не всё ли равно…
Я в гулкую глубь распахнула окно –

И всё возвращается: бывшему – быть,
И всё повторяется: плывшему – плыть,
И знаю, что встать у заветной черты
Не страшно! Вот только бы… если бы… ты…

А речи безмолвны, и нем разговор.
Слепая старуха бредет через двор,
Из крана сочится по капле вода.
Четыре стены – и дверь в никуда. 

Елена ИВАНОВА

Полночь. Последний автобус

Полночь. Последний автобус.
Кондуктор выдал билет.
Меня дома не ждет
ни черная весть, ни званый обед.
Меня ждет разлука.
Я иду разлуке навстречу
без страха и без печали.
Великая тьма подошла и встала со мной рядом.
Меня теперь не обескуражит
предательство друга —
нож, который он в спину всадит,
мне пожимая руку.
И не в силах меня спровоцировать враг.
Я прорубался сквозь заросли идолов.
Как легко они падали наземь!
Все, во что я когда-то верил,
я снова проверил на зуб...
И теперь — как ни жалко это, —
я увлечься больше не в силах
ложью, даже самой красивой.
И не пьянят меня больше слова,
ни мои слова, ни чужие.

Перевод: Радий Фиш

Ореховое дерево

Голова моя - пенное облако, море в моей груди.
Я - дерево ореховое в парке Гюльхане,
разросшееся, старое, ветвистое - гляди! -
но ни полиция, ни ты не знаете обо мне.

Я - дерево ореховое в парке Гюльхане.
И листья, как рыбки, дрожат с зари и до зари,
они, как шелковый платок, шуршат, шуршат - бери,
сорви их, милая моя, и слезы свои сотри.

Листья мои - руки мои, сто тысяч зеленых рук,
сто тысяч рук я протянул, касаюсь тебя, Стамбул,
листья мои - мои глаза, и я гляжу вокруг,
сотнею тысяч глаз гляжу, гляжу на тебя, Стамбул.

Листья мои - бьются они, как сотня тысяч сердец.
Я - дерево ореховое в парке Гюльхане,
но ни полиция, ни ты не знаете обо мне.

Сказка сказок

Стоим над водой -
чинара и я.
Отражаемся в тихой воде -
чинара и я.
Блеск воды бьет нам в лица -
чинаре и мне.
Стоим над водой -
кошка, чинара и я.
Отражаемся в тихой воде -
кошка, чинара и я.
Блеск воды бьет нам в лица -
кошке, чинаре и мне.

Стоим над водой -
солнце, кошка, чинара и я.
Отражаемся в тихой воде -
солнце, кошка, чинара и я.
Блеск воды бьет нам в лица -
солнцу, кошке, чинаре и мне.

Стоим над водой -
солнце, кошка, чинара, я и наша судьба.
Отражаемся в тихой воде -
солнце, кошка, чинара, я и наша судьба.
Блеск воды бьет нам в лица -
солнцу, кошке, чинаре, мне и нашей судьбе.

Стоим над водой.
Первой кошка уйдет,
и ее отраженье исчезнет.
Потом уйду я,
и мое отраженье исчезнет.
Потом - чинара,
и ее отраженье исчезнет.
Потом уйдет вода.
Останется солнце.
Потом уйдет и оно.

Стоим над водой -
солнце, кошка, чинара, я и наша судьба.
Вода прохладная,
чинара высокая,
я стихи сочиняю,
кошка дремлет,
солнце греет.
Слава Богу, живем!
Блеск воды бьет нам в лица -
солнцу, кошке, чинаре, мне и нашей судьбе.

Родина, родина,
не осталось на мне даже шапки работы твоей,
ни ботинок,
носивших дороги твои.
Твой последний пиджак из бурсской материи
износился давно на спине...
Ты теперь у меня
только в этих морщинах на лбу,
в свежем шраме на сердце.
Родина, родина.

Тишина

Тишина
Улица –
Как разбойник в чёрной бурке,
На которой блестят
Капли воды.
Улица
Высекает для чёрной трубки
Искры
Из темноты.
Мы за решёткой.
Мы молчим.
Но знай:
Тишина – не застёгнутый наглухо
Чиновничий плащ…
А там на ветру
Плывут облака,
Как корабли
Без мачт.
Мы за решёткой.
Мы молчим…
Если есть такой гром
У земли и небес,
Что громче
Молчанья этого, -
Пусть прогремит!
Слышишь,
Где-то
Море шумит,
Шумит,
Как будто
Рубят
Лес…
Море шумит.
Темница молчит,
Как израненный бык,
У которого кровь
Из сердца течёт.
По небу стелется дым,
Тени ползут по земле…
Мы за решёткой.
Мы молчим –
Молчим,
Как пуля в стволе.

Перевод: Муза Павлова

Великан с голубыми глазами

Был великан с голубыми глазами,
он любил женщину маленького роста.
А ей все время в мечтах являлся
маленький дом,
где растет под окном
цветущая жимолость.

Великан любил, как любят великаны,
он к большой работе
тянулся руками
и построить не мог
ей теремок -
маленький дом,
где растет под окном
цветущая жимолость.

Был великан с голубыми глазами,
он любил женщину маленького роста.
А она устала идти с ним рядом
дорогой великанов, ей захотелось
отдохнуть в уютном домике с садом.
– Прощай! – сказала она голубым глазам.
И ее увел состоятельный карлик
в маленький дом,
где растет под окном
цветущая жимолость.

И великан понимает теперь,
что любовь великана
не упрятать в маленький дом,
где растет под окном
цветущая жимолость.

Неизвестный переводчик

                             Ни у кого - нет никого!..

                                                         Авни

Ты прав, поэт. Мы венчаны не славой –
Чугунной ночи гулкой пустотой!..
Как непреложно мы с тобою правы –
Заклятой правотой!..

В каком бреду, в каких ночных кошмарах
Свой крест несли – казнимые рабы,
Два узника на обгорелых нарах
В тюрьме судьбы!..

Ежесекундно – или бесконечно 
В зубах зажата каменная боль! 
Твою вину - безмолвно, жадно, вечно -
Нести позволь!..

Две непреклонных воли, две гордыни –
Дотла – тем самым солнцем сожжены!..
...Пожми мне руку, брат. Ведь мы отныне
С тобой – равны.

Елена Иванова

Январь 2009

Ağırlık ve tatlılık kızkardeştir

Ağırlık ve tatlılık kızkardeştir, aynıdır belirtileri
Ciğerotları ve yabanarıları ağır gülleri emerler;
İnsan ölür, soğur ısınmış kum,
Kara bir sedyede taşırlar bir gün önceki güneşi.

Ah, ağır petekler ve o tatlı ağlar,
Ağır bir taşı kaldırmak daha kolaydır tekrarlamaktan
senin tatlı adını!
Tek bir kaygım var benim, altın bir kaygım:
Zamanın ağırlığını kaldırmak kaygısı...

Kara bir su gibi çekerim içime bulanık havayı,
Zaman pullukla sürülür ve gül çürüyüp toprağa döner;
Örülür iki sıralı bir çelenkte ağırlıkları ve tatlılıkları
Karışırken yavaş bir burgaçta ağır ve tatlı güller... 

1920

Çeviren: Ataol Behramoğlu

Geleceğin gürültülü zafer şenlikleri için,
o soylu kuşak uğruna, yoksun kaldım
atalarımın şölenindeki kadehimden,
mutluluğumdan, onurumdan.

Omuzlarıma atılıyor şu kurt köpeği çağ,
oysa benim kanım kurt kanı değil.
İyisi mi, bir Sibirya kürkünün koluna
bir kalpak gibi sokun beni ki,

gözüm görmesin korkakları, yıvışan çamuru,
çarka gerilen kanlı kemikleri,
ve bütün gece parlasın benim için
ilkel güzellikleriyle mavi tilkiler.

Yenisey’in aktığı geceye götürün beni
çamların yıldızlara değdiği,
çünkü benim kanım kurt kanı değil,
ancak bir benzerim öldürebilir beni.

17-28 Mart 1931 - 1935





Utangaç sözsüz sesi

Utangaç sözsüz sesi
Ağacından düşen bir meyvanın,
Ve onun çevresinde, bölünmeyen
Sessiz müziği ormanın.

Bir buzulun çatlağından nasıl sızarsa su..

Bir buzulun çatlağından nasıl sızarsa su
Ve nasıl iki yüzü varsa o suyun tadının,
Bir ileri,
Bir geri ve nasıl biri tatlı öbürü sertse,

Öyle ölüyorum ben de son kez her anında
Bu günlerin,
Bir yandan eski iç çekişler artık
Salıvermezken beni,
Bir yandan göremiyorum gideceğim yeri.

Çeviren: Cevat Çapan

Любить до бесконечности...

Вырезал на стволе склонившего к земле ветви тутового дерева,
А рядом вырезал первую букву своего имени.
Их не стереть, даже если снять с дерева кору.

И если настанет день нашей разлуки, моя роза,
В глубине любящих сердец останется след,

Подобный нашим именам, вырезанным лезвием ножа на стволе тутового дерева.
Твоя любовь, исцеляющая кровоточащие раны души моей,
С каждым новым днём будет возрождать в наших сердцах солнце.
Роза моя, это не та любовь, что живет до гроба -
А та, что будет жить до бесконечности.

Серенада лунного луча