Турция - Türkiye

Категории
Жизнь [4]
Замечательные люди [14]
История [12]
Искусство [7]
Литература [2]
Путешествия [8]
Традиции и обычаи [6]
Кухня [3]
Публицистика [3]
Коды городов
Друзья - Dostlar

Турецкий клуб в Москве
Türk Külübü Moskova'da

Турецкий Клуб
      Турция.ру - место под солнцем!
        Турция.Ру
            Мой дом - Турция
              BENİM EVİM TÜRKİYE


                Айда.Ру - отзывы туристов об отелях Турции.


                Главная » Статьи » На русском языке » Литература

                ТУРЕЦКАЯ ЛИТЕРАТУРА


                Литература Турции XVII столетия в основном продолжала существовать в границах традиционных видов и жанров. Традиционность сковывала развитие поэзии, она становилась подражательной, формалистической по своей сути. В конечном счете она адресовалась только читателям из высших кругов феодального общества, которые были знакомы с необходимыми для ее понимания сложнейшими правилами арабо-персидской поэтики и обладали начитанностью в поэзии на арабском и персидском языках.

                Наряду с этим в турецкой литературе получили развитие некоторые прогрессивные тенденции, наметившиеся в предшествующий период. Так, в XVII в. усилилась критическая направленность литературы. В этом отношении одним из связующих звеньев между литературами XVI и XVII вв. можно рассматривать строфическое стихотворение (теркиб-бенд) Рухи Багдади, созданное им незадолго до смерти (т. е. до 1605 г.) и сразу ставшее широко известным. Поэт-гуманист с болью и гневом говорит в нем о несправедливых порядках в мире, страстно обличает зло окружающей его действительности, утверждая добро.

                Состояние политической, общественной и экономической жизни Турции XVII в. предопределило появление такого рода литературы. К тому времени Османская империя стала обнаруживать признаки упадка: ее опора — военно-ленная система — разрушалась, Турция начала терпеть военные поражения, терять завоеванные территории. В народных волнениях, охвативших в XVII в. значительные пространства собственно Турции и захваченных ею стран, обнищавший, обездоленный народ выражал свой протест против невыносимых условий существования.

                Подобная ситуация обостряла критическое восприятие действительности передовыми людьми того времени. Это нашло свое отражение в литературе, где значительное место занимают произведения сатирического характера. Правда, далеко не всегда они подымаются до социальных обобщений, но все вместе дают впечатляющую картину падения былого величия империи, разложения ее правящей верхушки, бесчинства янычаров, материального оскудения страны, упадка нравов и т. п. В формировании оппозиционного общественного мнения большую роль играют всякого рода поэтические инвективы против отдельных представителей светской знати и духовенства; они были популярными и воспринимались порой не как обличение частных злоупотреблений, но как сатира на определенные слои общества.

                Наиболее яркой фигурой в турецкой литературе XVII в. был блестящий панегирист и сатирик Омер Нефи (казнен в 1635 г.). Его творчество отразило характерные черты литературы того времени и вместе с тем оказало огромное влияние не только на поэтов-современников, но и на писателей последующих поколений.

                Автор турецкого и персидского диванов и «Книги виночерпия» («Саки-наме»), он мастерски владел стихом; богатство его поэтической фантазии проявилось прежде всего в жанре касыды, где подлинного своеобразия и большой художественной выразительности он достиг особенно в ее лирическом вступлении (насибе). Вместе с тем поэт расширил тематические и композиционные возможности касыды. Вопреки литературному канону он в ряде случаев отказывался от насиба и прямо переходил к самой сути стихотворения. Панегирик у Нефи нередко звучал как откровенно выраженная просьба, за которой следовало славословие адресату стихов, но восхваление могло неприметно обернуться острейшей сатирой.

                В сатирических произведениях Нефи отразились и присущее поэту своеобразие и традиционные черты хаджва (араб. хиджа) — жанра стихотворной инвективы. Однако если раньше содержание хаджва ограничивалось личными выпадами — порой в форме грубой брани, то теперь хаджвом стали называть также стихи, содержащие критику социальных явлений. Представляя своего личного врага как одного из многих таких же, как он, поэт придавал ему типические черты, добиваясь общественного резонанса.

                В стихах Нефи звучит негодование, когда попираются честь и достоинство человека. Он утверждает, что благо народа должно быть превыше всего, взывает к чувству справедливости и разуму султана, который, по мнению поэта, обязан своею властью наказывать порок и поощрять добродетель. Нефи еще уповает на законность, на возможность поддержания ее авторитетом шариата, хотя и не чувствует при этом ни малейшего почтения к конкретным исполнителям закона и его знатокам. Он язвительно говорит, что духовное звание часто прикрывает невежество, соединенное с лицемерием и ханжеством.

                Сатиры Нефи, собрание которых он назвал «Стрелы судьбы» («Сихам-и каза»), большей частью направлены против знати, крупных чиновников Османской империи, лиц высокого духовного звания, а также против придворных поэтов-льстецов. Так, он выступил с обличением везира, который, по словам поэта, не отличает доброго от злого, истинно верующего от неверующего, человека справедливого от несправедливого и даже покровительствует последнему. Поэт спрашивает: «Как может тот, кто стоит во главе несправедливых, быть справедливым к народу?!» И, обращаясь непосредственно к самому великому везиру, восклицает: «Горе тому государству, где его наставником станет воплощение подлости и невежества, подобное тебе, эй собака!»

                Сатирические стихи Нефи — это обличение социального строя и порядков в обществе, где высшие государственные посты занимают люди, нечистые на руку, известные своей глупостью и невежеством, жестокостью и тщеславием. Поэт отваживается на смелые выпады, порой доходящие до прямого богохульства: «Я осмею́ в сатире даже небеса, если увижу там несправедливость!»

                Не удивительно, что придворный поэт-сатирик, имевший множество врагов, в конце концов пал их жертвой: он был зверски убит, а труп его брошен в море.

                Талантливый художник, Нефи использовал самые разнообразные приемы комического описания (осмеяние через восхваление, пародирование, эффект комического несоответствия и др.).

                Сатиры Нефи, направленные против конкретных личностей, создавались как зарисовки с натуры. Стремление поэта высмеять пороки реально существовавших людей привело к созданию им серии карикатур в стихах — саркастических или ироничных, остро насмешливых или добродушно юмористических. Он часто прибегал к гиперболе, которая была свойственна как жанру хаджва, так и панегирику. Но если в панегириках поэт, абстрагируясь от реальности и воспевая то, чего, возможно, и нет в действительности, но, по его мнению, должно быть, прибегает к идеализации, то в сатирах Нефи старается быть ближе к жизненной правде, хотя этому часто противостоит поэтическая традиция с ее шаблонами и набором устоявшихся художественных приемов. Стремление к достоверности и ориентация на нового читателя из ремесленных и торговых кругов города привели к появлению реалистических зарисовок в ряде его сатирических и юмористических произведений. Нефи пытается выйти за пределы канонизированных образов, использует элементы бытовой лексики, диалектизмы и т. п. Заметная разностильность его стихов объясняется этими инородными вторжениями в «высокую» поэзию, устоявшиеся нормы которой не могли уже удовлетворить поэта.

                Прозаик и поэт Вейси (1561—1627), современник Нефи, также отразил критические умонастроения передовых людей своего времени. И он гневно осуждал несправедливые порядки, обнаруживая глубокое знание бедственного положения дел в стране, — недаром он всю жизнь служил кадием (мусульманским судьей) во многих крупных центрах страны. Он писал, что людей безродных, неимущих открыто обижают, притесняют, что сипахи (воины — владельцы ленов) получают ничтожные доходы, разоряются и уже не думают о благе государства. Каждый из них пользуется любым предлогом, «чтобы не попасть на войну, а простые крестьяне и ремесленники садятся на коней и выступают в священный поход во имя Аллаха». В стихах Вейси есть открытое осуждение казнокрадства, взяточничества, он язвительно замечает, что в кругу чиновников и придворных (вплоть до великих везиров) «засело целое стадо скотов». Среди провинциальных правителей, по его мнению, нет просвещенных людей, а военачальники и управляющие султанским имуществом — это настоящие мошенники и грабители.

                Вейси, будучи сыном своего века, объяснял упадок государства и беспорядки, царившие в мире, падением веры, и прежде всего — среди людей знатных и сановных. Он предупреждал шаха, чтобы тот не доверял великим везирам, не слушал советов придворной челяди; все они враги веры, а значит и государства. Поэт критически высказывался и в отношении шейхов, которые сами часто «покидают путь истины» и откровенно торгуют своими молитвами. Он противопоставлял им дервишей, причисляя к ним и себя: дервиши де, познав истину учения Аллаха, «не склоняют головы перед шахами».

                Все эти мотивы присутствуют в знаменитой касыде Вейси «Наставление Стамбулу» («Насихат-и Ислямбул»), произведении назидательного характера, обращенном к жителям столицы, которых поэт обвиняет в безверии, в приверженности разным порокам. Отсюда, по его мнению, проистекают мятежи и смуты (как раз в XVII в. произошло восстание столичных ремесленников, а в стране не утихали волнения крестьян). Вейси предупреждает: «Вспыхнула искра мятежа, и огонь охватил целый свет. Гляди, мой бей, как бы огонь не перекинулся на Стамбул!»

                Дидактическим, по существу, является и другое известное сочинение Вейси — «Книга сновидения» («Хаб-наме»), или иначе — «Книга событий» («Век’иа-наме»). Написано оно прозой, частично рифмованной, в распространенной на Востоке форме рассказа о сне, который якобы привиделся автору. Герой этого сна, Александр Македонский, рассказывает о многих событиях мировой истории, истинных и вымышленных, и автор, Вейси, в назидание царствующему султану делает вывод о том, что политические, социальные и нравственные «неустройства» происходили в мире во все времена и, чтобы избежать их, султан обязан действовать только сообразно с принципами справедливости и законности. При этом поэт, несомненно, был далек от мысли, что его единственным читателем окажется сам султан.

                Стремясь быть понятным широким кругам читающих турок, Вейси старался упростить язык и стиль своих сочинений, насколько это было возможно в тот век, когда поэзии, художественной и деловой прозе были присущи вычурные риторические обороты, долгие периоды, громоздкие стереотипные сравнения, высокопарные метафоры и т. п. И в традиционной манере, конечно, создавались произведения, значительные по мысли, а усложненная, утонченная форма часто маскировала «крамольную» идею. Но одновременно существовало множество стихов, лишь демонстрирующих умение их автора пользоваться технически сложными приемами «высокой» поэзии. Пышный, прециозный стиль представлен в письменной поэзии Турции этого времени, например, творчеством Невизаде Атаи (ум. 1634) или Сабри (ум. 1645).

                И все же развитие турецкой поэзии не могло идти прежним путем. В известной мере менялся сам предмет изображения, стихи не адресовались одним придворным кругам и феодальной знати, а предполагали существование нового читателя в городских демократических кругах. И это в дальнейшем все более сказывалось на ходе развития турецкой литературы.

                Реальная жизнь с ее конфликтами, острыми социальными противоречиями все шире входила в так называемую придворную литературу (например, у поэтов Мантыки — ум. 1635, Даи — ум. 1659, и др.). Прославленный поэт Наби (ум. 1712) в сатирических стихах остроумно высмеивал те же социальные пороки, что и Нефи, и Вейси. Он не мыслил человека вне связей с обществом и утверждал, что человек не может быть счастлив, если не заботится о благе общества. В поэзию Наби вошли приметы реальной жизни, которые ранее не привлекали внимания «высокого искусства». Поэт порицал сочинителей стихов, замкнувшихся в кругу привычных образов: вино и чаша, роза и соловей, локон и родинка и т. п. Он ратовал за поэзию мудрых мыслей, ибо ее задачу видел в том, чтобы наставлять людей, исправлять, опираясь на знание и религию, пороки общества. Сам Наби попытался стать учителем жизни, когда писал свою известную дидактическую поэму «Благо» («Хайрие»). В назидательных целях, стремясь оживить высокую поэзию, сделать ее доступной для читателя, он ввел в эту поэму в большом количестве народные пословицы и поговорки. Много сюжетов из народных сказок использовано Наби в другой его интереснейшей поэме, «Хайрабад» («Страна добра»), тематически опиравшейся на поэму перса Аттара и некоторые стихи Низами и Навои. Примечателен положительный герой «Хайрабада» — выходец из «низов» общества, вор Чалак, который показан человеком добрым, смелым, энергичным. Антиподами этого типичного героя городской литературы выступают в поэме придворные во главе с самим султаном.

                Много общего с поэзией Наби у известного его поэта-современника Сабита (ум. 1712). Газели и касыды, входящие в диван Сабита, отвечают всем требованиям классической поэтики; их отличают при этом живые описания природы, естественно остроумный тон рассказа, мастерское использование простонародной, даже вульгарной лексики, народных пословиц и поговорок. Большую оригинальность придает его поэзии своеобразный прием — стихи, якобы серьезные, вдруг оказываются насмешкой автора над обветшавшими представлениями читателя о предмете поэзии, издевкой над читательским пристрастием к «чистой» лирике.

                Поэзия Сабита обретает обличительную силу, когда он пишет о современном ему обществе. В его сатирические стихи о шейхах, проповедниках, святошах входит дыхание самой жизни (поэт многое повидал, служа кадием в разных краях империи — от Балкан до отдаленных районов Анатолии). В «Книге парикмахера» («Бербер-наме»), в «Книге ущелья» («Дере-наме»), в «Рассказе о падишахе Амр-уль-Леисе» («Амр-уль-Леис») герои из народа действуют в традициях фольклорных персонажей анекдота, плутовской повести и т. п. Прямая связь с фольклором и определяет своеобразие этих поэм Сабита.

                Турецкая суфийская поэзия к началу XVII в. утратила былое значение и претерпела существенные изменения. С одной стороны, лишившись в творчестве ряда поэтов своих демократических тенденций, она все более замыкалась в узких рамках религиозной мистики. С другой, у поэтов, связанных с крестьянскими и ремесленными кругами, она все чаще обращалась к устной народной поэзии, используя ее образную систему, ее поэтику.

                В этой связи привлекает внимание своеобразное творчество шейха Ниязи-и Мисри (ум. 1694). Дервишский поэт-мистик, он порой высказывал идеи, несовместимые с взглядами мусульманина (ему даже приписывали тайное сочувствие христианству), и такие его стихи воспринимались как мятежные, «бунтовщицкие». Ниязи-и Мисри трижды подвергался изгнанию и умер в ссылке.

                Сходные процессы можно отметить и в ашугской поэзии. Ашуги (турец. ашыки), связанные с ремесленными и торговыми кругами, а также с янычарами, испытывали на себе в XVII в. влияние письменной классической поэзии, часто следовали ее эстетическим принципам, пользовались ее поэтикой, метрикой и отходили от народных песенных традиций (например, Ашык Омер, Гевхери и др.). Этот процесс был менее заметен в творчестве ашугов, близких к крестьянской среде: они по-прежнему придерживались народных традиций. Сохранялись замечательные ашугские произведения, среди которых следует упомянуть сочинения в традиционной форме жалобы, в которых высказывалось недовольство порядками в стране, попранием прав человека, падением нравов.

                Среди ашугов талантом, верностью народным поэтическим традициям, широтой отображения жизни выделялся Караджаоглан (1606—1679 или 1689). В лирических стихах и в героических песнях он умел рассказать и о своих личных горестях, не отделяя их от бедствий народных, и о судьбах народа. Поэтому так проникновенны его стихи во славу турецких повстанцев, боровшихся с социальной несправедливостью. В этом его творчество перекликалось с героическим эпосом «Кёроглу» («Кёр-Оглы»), широко известным в странах мусульманского Востока и особенно популярным в Азербайджане и у народов Средней Азии. Турецкая версия «Кёроглу», окончательно оформившаяся в XVII в., также отражает народные представления о справедливом обществе; главный герой выступает с позиции борца с притеснителями бедняков, воюющего за счастье людей. В эпосе нашли непосредственный отзвук народные восстания конца XVI — начала XVII в.

                В эпическом творчестве турок, азербайджанцев и ряда других народов Востока значительную роль играли разнообразные в жанровом и тематическом отношении дестаны (дастаны) в стихах и прозе (любовные, героические и др.). Большой известностью пользовался дестан «Керем и Аслы», названный по имени главных героев. Предполагают, что его автором был ашык Керем, чья подлинная биография заслонена более поздними легендарными рассказами о нем, а сам он выступает уже в роли героя дестана. В основе этого произведения — трагическая история любви сына хорезмского правителя мусульманина Керема и дочери христианского священнослужителя — армянки Аслы. Прозой дается в основном сухая информация о ходе событий, а главные достоинства дестана заключены в его обширных стихотворных частях, функционально аналогичных стихам «Кёроглу».

                В XVII в. был создан и ряд прозаических сочинений, преимущественно исторического характера, в которых отразились мысли передовых людей того времени. Критическое отношение к общественным порядкам, осуждение причин упадка Османской империи составляют пафос таких широко известных сочинений, как «Трактат» («Рисале») Кочи Бея Гёмюрджинского (ум. в середине XVII в.), «Резюме» («Фезлеке») Кятиба Челеби, иначе — Хаджи Калфа (1609—1656), десятитомная «Книга путешествий» («Сейахат-наме») Эвлии Челеби (1611—1682), «История [написанная] Печеви» («Печеви тарихи») Печеви (1574—1650). Названным книгам свойственны отступления публицистического характера, содержащие авторскую оценку излагаемых исторических событий. Часто эта оценка выражена подчеркнуто эмоционально, иногда — остросатирически: многое позволяет видеть в этих произведениях истоки жанра памфлета в турецкой литературе. Традиции прозаических сочинений XVII в. получат развитие на новом уровне в произведениях передовой общественной мысли Турции следующего столетия.

                Наряду с прозой исторической, существовали в турецкой литературе XVII в. и произведения, называвшиеся рассказами (хикайе) или притчами (фикра). У таких писателей, как Сухейли Сейид Яхья (первая половина XVII в.), Исмаил Анкарави (ум. 1631) или Нергиси (ум. 1633), автор знаменитой прозаической «Пятерицы» («Хамсе»), они были связаны с фольклором, в частности с репертуаром народных рассказчиков — меддахов (они знали множество бытовых и фантастических историй, рассказов о животных, юморесок, анекдотов типа фацеций и др.), а также с народным теневым театром «Карагёз», где представления строились на основе известных сюжетов типа «Фархад и Ширин», «Тахир и Зухра» и т. п., но предоставляли возможности для импровизации на темы из турецкой жизни.

                Совокупность позитивных явлений в литературе Турции XVII в. опровергает еще и ныне бытующее мнение, якобы этот век был периодом упадка. Передовые художники сумели и тогда отразить гуманистические идеи, народные представления о жизни и дать своей эпохе критическую оценку. В литературном развитии происходило также определенное «смещение акцентов»: трансформировались отдельные жанры и виды, начинало меняться назначение их, равно как и литературы в целом.

                Источник: http://feb-web.ru/feb/ivl/vl4/vl4-3872.htm
                Категория - Kategori: Литература | Добавил: TurkEvim (2011-06-08) | Автор: Маштакова Е. И.
                Просмотров: 8246 | Комментарии: 1 | Рейтинг: 0.0/0
                Всего комментариев: 1
                2014-07-06 Спам
                1. sabina
                Velikiy azerbsycanskiy poet dvenadcatogo veka-Nizami Gendjevi takje dal nashemu narodu takoysokrovise kak Paterica.,

                Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
                [ Регистрация | Вход ]
                Культура - Kültür

                Emin Coşkun - ART

                Авторский сайт Эмина Джошкуна

                Emin Coskun

                Эмин Джошкун у нас


                Поделиcь - Paylaş
                Поиск - Arama
                Copyright TÜRK EVİM - ТУРЕЦКИЙ ДОМ © 2017 Сайт создан в системе uCoz